Friday, 1 September 2006

"Ночной портье" / Portiere di notte / The Night Porter (1974)

«Не только зажигательная формула, положенная в основу фильма,— секс+нацизм, но и его таинственная эротическая пульсация, непостижимость обращения палача в жертву — вот что влечет зрителя...» Джонатан Розенбаум, «Мансли филм буллетин», 1974

В отрывках из дневников Дирка Богарда (Dirk Bogarde) (Искусство кино, №3, 1991) прочитала о том, как снимался и пробивался на экраны фильм.

Лилиана Кавани (Liliana Cavani) снимала документальный фильм в Дахау. Однажды она заметила красивую, элегантно одетую женщину, бродившую по развалинам под проливным дождем. В руках у нее был букет красных роз. Женщина что-то искала. Наконец – нашла: стала около торчащего из земли куска кирпичного фундамента и положила цветы... Кавани не удержалась – догнала женщину... Её заключили в Дахау за социалистические убеждения. Она приходит сюда каждый год, в день смерти своего возлюбленного – эсесовца. Его убили американцы, освобождавшие концлагерь. Кусок фундамента – всё, что осталось от барака, в котором её когда-то держали.

«Ночной портье» - потрясающий фильм. Лилиана Кавани – невероятно смелый режиссер (и женщина! – забавно: ни в русском, ни в английском нет женского рода, пишут: female director), решившийся на исследование такой темы – человеческое поведение, закоулки психики в экстремальных условиях.
Сама Лилиана Кавани о замысле фильма рассказывает так (по материалам статьи в «Искусство кино», №6, 1991):

Она снимала фильм о женщинах – участницах Сопротивления. Брала интервью у двух женщин, прошедших лагеря. Одна провела три года в Дахау; ей было 18, когда она туда попала; была партизанкой, не еврейкой. После окончания войны она каждый год ездит в отпуск в Дахау. Это привело Лилиану в замешательство. Но женщина не смогла ответить четко, что именно влекло её туда (на этот вопрос мог бы ответить разве что Достоевский). Но эти ежегодные визиты давали ответ: жертва, как и палач, возвращается на место преступления.
Со второй женщиной, прошедшей Освенцим, режиссер встретилась на окраине Милана, в её убогом жилище. Это удивило Лилиану – ведь семья женщины была зажиточной. Та объяснила: после войны, как ни пыталась, не смогла возобновить связи с семьей и людьми, и стала жить одна. Почему? Потому, что её шокировала послевоенная жизнь – то, с какой поспешностью было забыто всё трагическое и печальное. Она вернулась из ада и считала, что люди, увидев, на что они способны, захотят многое радикально изменить. А получалось наоборот: именно она чувствовала себя виноватой перед другими, что стала живым свидетелем ада, укором, жгучим напоминанием о чем-то, что все хотя забыть как можно быстрее. А еще та женщина добавила, что никогда не простит нацистам то, что они заставили человека осознать, на что он способен. Примеров она не привела, только сказала, что не надо думать, что жертва всегда невинна, потому что жертва – тоже человек.

[* - сразу вспоминается кадр с подарочной коробкой, та «история Саломеи»...]


«В одном из интервью, которое я давала в Париже, на вопрос о смысле фильма я ответила: «Все мы – жертвы или палачи, и выбираем эти роли по собственному желанию. Только маркиз да Сад и Достоевский хорошо это поняли».
Лилиана Кавани

Charlotte Rampling/Шарлотта Ремплинг - о Дирке Богарде и "Ночном портье":

Он никогда не сдавался. Даже если всего на минуту я выглядела усталой или понурой, он буквально хватал меня за шиворот, усаживал и говорил: "Никогда не показывай, что устала. Ты должна быть готова в любую минуту из всех 14 или 15 часов съемок, потому что именно эта минута может оказаться той, которая останется на экране навечно. Приготовься к ней".

Мы начали съемки с эпизодов в концлагере, в дезинфицированном туберкулезном госпитале за Римом. Я решила не думать об этом до начала съемок. Это было такое жестокое начало, меня в него просто втолкнули. Не могу этого описать.

Перевод - автор блога http://cinemotions.blogspot.com/.

Киносценарий фильма "Ночной портье"
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...