снова "На десять минут старше: Труба" / Ten Minutes Older: The Trumpet (2002)

Видимо, в связи с жарой и вызванной ею общей леностью наступил период ретроспективного просмотра. Было интересно проверить впечатления – в данном случае, четыре года спустя.

Номер 1 (как порядково, так и по степени симпатичности).
Аки Каурисмяки. Ада нет для собак / Aki Kaurismäki, Dogs Have No Hell

Эта короткометражка так и осталась для меня номером один! Понравилась безоговорочно, даже больше, чем в первый раз. Суховатый юмор, марионеточные движения актеров, минимализм от финского режиссера; в 10 минутах (нам подчеркнуто суют под нос разнообразные часы) – история всей жизни.

Мужчина (Марку Пелтола/Markku Peltola) только что вышел из тюрьмы - его задержали за попытку покончить с собой.

Полицейский: Только не ложитесь опять на рельсы.
Мужчина: Поезд опаздывал, я заснул.

После неудачного самоубийства пришло решение изменить свою жизнь. Мужчина продает свою долю владения автомастерской:

Мужчина: Дело подвернулось. Нефть бурить. В Сибири. И хочу жениться, но она пока не знает об этом.
Его напарник: Ты бросаешь меня ради своей страсти.
Мужчина: Ради любви.
Упоминание о страсти в диалоге таких каменнолицых персонажей звучит уморительно.

В пять минут решается судьба – объяснение в любви.


В кафе бармен по молчаливой просьбе мужчины зовет его подружку (Кати Оутинен/Kati Outinen), которая работает на кухне – так смешны и трогательны её движения: порыв идти, брошенные овощи, поправленная шапочка.


Украшение эпизода (помимо патетической музыки Чайковского) – незатейливая песенка финской группы “Marko Haavisto ja Poutahaukat”. Снова не удержусь от сравнений с группой «Браво» (Дорога в облака и т.п.)


“Thunder and lightning”

Thunder and lightning
Oh, so frightening
I still hear your sweet voice in the air.
Feeling sorrow, there’s no tomorrow
For I love was you won’t be there.

Sky is crying, wind is bending trees,
Here I am on my bended knees.
Thunder and lightning,
Alone and crying
Summer’s gone and so are you.

I recall the time in lovely May,
Spring was warm, love was pure and true
You were mine to stay.
Gone is June, gone is sweet July
Then came August took my sweet one & left me here to cry.

Thunder and lightning...


- Я давно тебя не видела. - Я тебя избегал. - Почему? - Потому что не мог решиться.


Под торжественные раскаты музыки Чайковского мужчина покупает кольца (- Обручальные или венчальные? – Венчальные), – после чего, как на небеса, пара возносится на эскалаторе.


Наконец поезд с надписью Санкт-Петербург и диалог с патриотичным финалом (тут же и Чайковский):

- Я смотрю. – Куда? – Там ли еще она. – Кто? – Родина.

Каждое движение и кадр выверены идеально; ни прибавить, ни отнять.

Все актеры снимались у Каурисмяки неоднократно.
Мистика: сколько раз замечала, что импульс написать о том или ином человеке возникает в день его/её рождения/смерти!

Например, как раз сегодня, 12 июля 2009, было бы 53 года Марку Пелтола. Он не только актер, но и музыкант; играл во многих фильмах Каурисмяки. К сожалению, он уже умер (31 декабря 2007), ему был всего 51 год.


Очень смешной и симпатичный угловато-невозмутимый бармен - Яннэ Хюютиайнен/Janne Hyytiäinen; обладатель скандальной репутации и пятерых детей, активно играющий в (финском) кино и театре; исполнил главную роль у того же Каурисмяки в фильме "Laitakaupungin valot" ("Огни в сумерках" / "Огни окраин", 2006). Обязательно посмотрю при случае.

2. Виктор Эрисе «Линия жизни» / Victor Erice, Lifeline

Испанская глубинка, лето, жара. Почти безмолвный эпизод – гипнотический эффект создают звуки тикающих часов, капающей воды, постукивание молотка по косе. Снято очень красиво, такая округлая миниатюра – чему способствует обилие круглых предметов: маятник, циферблат, раковина с кругами каплющей воды.

Предполагалось, что эпизод будет цветным, но потом сделали его черно-белым, гораздо более выразительным.

Во время послеобеденной сиесты у младенца развязался пуп. Все обитатели дома (а их немало, детей и взрослых) продолжают заниматься своими делами: спят, месят тесто, кладут пасьянс, рисуют на запястье часы, косят траву, вешают белье, качаются на качелях и занимаются прочими делами.
Напряжение нарастает. Этому способствует и настойчивое изображение неновой газетной страницы – 28 июня 1940 года, когда немецкие войска вошли в Испанию...


Наконец мать, спавшая рядом с ребенком, очнулась, кровотечение заметила – на крики набежали окружающие, пуп завязали, всё исправили.
Интересно, что автор этой миниатюры – Виктор Эрисе – родился 30 июня 1940. Можно предположить, что младенец – сам режиссер, что придает эпизоду еще более глубокий смысл.

3. Вернер Херцог «На десять тысяч лет старше» / Werner Herzog, Ten Thousand Years Older

Печальный документальный эпизод. Бразилия, джунгли Амазонки. Племя уруэу (Uru Eus) обитало здесь, где-то в отдаленном районе, по уровню развития - в каменном веке.
В 1981 году племя, к его несчастью, было обнаружено – и вскоре исчезло под натиском цивилизации: "перенесение на тысячу лет вперед стало шагом в пустоту". В течение года большинство уруэу вымерло из-за простой простуды и ветрянки, не успев выработать к ним иммунитет.
Молодые уруэу стыдятся диких сородичей и стремятся устроиться в больших городах. Племя обречено.
Двадцать лет спустя Вернер и член первой экспедиции отправились повидаться с оставшимися из уруэу – вождем и его братом, которые поведали о своей «доцивилизационной» жизни.

4. Джим Джармуш «Ночь в трейлере» / Jim Jarmusch, Int. Trailer Night

Стильно черно-белая история о тяготах актерского ремесла. Ночь, 10-минутный перерыв в съемках – но несчастной актрисе (Хлоэ Севиньи/Chloe Sevigny), забившейся в свой трейлер, не дают толком насладиться музыкой Баха и поговорить по телефону:

то звукооператор заявится и проверяя, всё ли в порядке по его части, унизительно шарит у девушки под платьем; то гример приплетется прическу проверить.... Ах, никакой личной жизни.

Честно сказать, меня тошнит от историй о муках актерского творчества; отношение старика Хопкинса куда как честнее. Правда, в каких-то рецензиях читала, что взгляд Джармуша исполнен юмора. Ну, разве что так.

5. Вим Вендерс «12 миль до Троны» / Wim Wenders, Twelve Miles To Trona

Клёвый 10-минутный road-movie - про офисного парня, в каком-то трейлере ненароком объевшегося «печеньем для взрослых». Парень (Чарльз Эстен/Charles Esten) приехал в больницу Троны за помощью, но не повезло – рабочие дни с пн. по чт., а была пятница.
Чертыхаясь, он едет до ближайшей больницы, которая расположена в 12 милях, в Риджкресте (кстати, почему в названии – 12 миль ДО Троны?).
Слышны удары гулко колотящегося сердца.

По дороге парня посещают всевозможные нарядные видения, а в итоге, когда «держаться нету больше сил» - на перекрестке пустынных дорог Господь посылает ему машину с только что получившей права девушкой (Amber Tamblyn) за рулем, которая довозит беднягу до больницы.
Снято потрясающе; плюс музыка – альбом Souljacker (2002) группы Eels.



В вот что рассказывает Вим Вендерс про свои «На 10 минут старше» (Wim Wenders' Synopsis for his contribution to the "Ten Minutes Older" project):

Десять минут - это ничто.
Десять минут – это вечность.

Я хотел наполнить «мои» десять минут чем-то из собственного опыта, чем-то, что пережил я сам, придать этому экзистенциальную основу, актуальность. В итоге могло получиться подобие вымысла, но начать я хотел с настоящего, важного для меня.

Пытаясь вспомнить по-настоящему важные десять минут из моей жизни, я находил множество случаев. Некоторые были слишком личными, так сказать, для изложения других потребовалось бы гораздо больше десяти минут, а некоторые лучше рассказывать в словах, а не изображениях.

Наконец память столкнула меня с тем, что меня всегда преследовало и о чем я никогда не упоминал раньше, ни в фильме, ни в сценарии. Это был единственный раз, когда я был очень близок к смерти; случай изменил тогда мою жизнь. С тех пор прошло 33 года.

Как любое другое яркое воспоминание, с годами это происшествие начало жить само по себе, стало самостоятельным существом, - после того, как я несколько раз рассказывал о нём, после определенных процессов фильтрации, которые использует мозг, чтобы справиться с травмами.

В общем, я чувствовал, что могу делать со своим собственным воспоминанием всё, что захочу. Так, я изменил место действия, изменил общую ситуацию, изменил обстоятельства, изменил время, когда всё происходило, изменил участников. Я сохранил лишь ядро, основу ситуации, которая стала ужасным переживанием. Я подытожил её как «полная потеря реальности».

«Потеря реальности» - таково было рабочее название, хотя я отлично понимал, что так сделать никогда не получится. В качестве названия это было слишком очевидно, слишком «ради денег». Однако оно помогло определиться по поводу того, кем я буду через десять минут фильма, которые имел в распоряжении.

Само по себе происшествие пересказать можно очень быстро; и конечно, я был не единственным, с кем произошло нечто подобное в те невероятные 60-е: невольный наркотический опыт, случайная передозировка.

Меня поразило то, сколько людей за короткий процесс съемок и монтажа воспринимали ситуацию в качестве знакомой, как нечто, произошедшее и с ними. Мы работали крошечной командой, но даже в такой небольшой группе я услышал с десяток похожих случаев.

Всё же «околосмертные переживания» были не тем, что я хотел снять и рассказать. Это было то, что всегда, при любых попытках облечения в слова звучит плоско, не так. Ни слова, ни образы никогда не смогут даже приблизиться к тому, что я хотел выразить. Так что в очередной раз многое из этой истории осталось со мной, невысказанным.

Но та часть истории, которая приводит к этому, то, что я связываю с потерей (и результатом) отсутствия реальности, ЭТО, думаю, было нечто, способное довольно точно вписаться в десять минут.

Мне была необходима порция рок-н-ролла и форма миниатюрного road movie. Вам не придется выкручивать мне руки, заставляя ступить на эту территорию. Для рок-н-ролльной части я обратился за помощью к группе EELS. Для части «на-дороге» я выбрал Калифорнийскую пустыню около Долины Смерти. (Что с самого начала звучало очень кстати...).

Был обнаружен городишко Трона, - один из тех счастливых случаев, на который всегда рассчитываешь, отправляясь на поиск места для съемок. Больницу, которую вы видите в начале и которая открыта только «с понедельника по четверг», я не придумал. Она есть на самом деле. И нет ничего лучше для описания потери реальности, чем то, что действительно существует".
(перевод мой; пользуйтесь на здоровье, не забывая на меня ссылаться).

6. Спайк Ли «Нас ограбили» / We Wuz Robbed, by Spike Lee

Мини-документалка про манипуляции голосами избирателей, в результате которых Буш-2 выиграл выборы у Гора.

7. Чен Кайге «Сто цветов скрыты глубоко» / Chen Kaige, 100 Flowers Hidden Deep

Грустная и трогательная история об одной из жертв принудительного переселения в мощно развивающемся Пекине (многоэтажные современные здания, магистрали – напирают, сметая на пути старые традиционные домики).

- Смотрите, это язычок колокола. Он мелодично звенел на ветру.

Чен Кайге (о Китае): "Это страна без прошлого. Политические режимы систематически крадут у нас нашу историю. Только теперь мы начинаем её возвращать" (отсюда).

Очевидно, парень свихнулся, когда его любимый дом заровняли под стройплощадку. Теперь он вызвал перевозчиков, которые посмеиваясь (заказ оплачен) имитируют погрузку невидимой мебели и предметов обихода.

Симпатичная короткометражка – если бы еще не уродливая компьютерная графике в финале.

Кристофер Хэмптон и его персональные миры/ Christopher Hampton & Worlds of his own

Дон Блэк (Don Black): "Безусловно, сфера его интересов и знаний очень широка: он может по памяти цитировать Спинозу, Юнга или Пушкина, он прекрасно начитан".

Он – непоколебимый луддит, противник индустриальных инноваций, вздрагивающий при упоминании «электронной почты» и пишущий свои пьесы и сценарии от руки, обычной авторучкой.

Джоанна Ван Хейнинген рассказывает: «До встречи со мной он имел в основном гомосексуальный опыт. Так что я рано увидела вещи с этой стороны. Но он всегда считал себя скорее гетеросексуальным.

Крис был, наверное, самым нерешительным человеком, какого я когда-либо знала. Не в отношении своего творчества, но всего остального в жизни. Бывало, я заходила с ним к его матери, и она спрашивала: Дорогой, включить телевизор? Крис отвечал: Не знаю, мама, как хочешь. А она: Нет, как ты хочешь? А он: Нет, решай сама. И дальше в таком духе».
Хэмптон добавляет: «Сейчас эта проблема меньше, но до сих пор решить, какие ботинки надеть – поистине тяжкое бремя».

«Во многом он – человек границ, - говорит жена Кристофера Хэмптона, Лаура. – Эти границы очень крепкие, и думаю, что изначально люди не склонны их пересекать. Но потом они понимают, какой он теплый, очень душевный человек. Мне кажется, его удаленность, отстранение – такая писательская черта. Это моя единственная проблема в наших отношениях. Он очень обособлен».

Дэвид Хаер (David Hare): «Даже в 13 – 14 лет всевозможные неудачи заставляли его громко хохотать, а это, в свою очередь, заставляла хохотать остальных. Он – великолепный рассказчик анекдотов.

...К чести его сказать, не существует школы Хэмптона, нет никаких изменчивых, непрочных союзов, к которым его можно было бы отнести. Он всегда был совершенным оригиналом.

...Мы отдали Кристофера киномиру, и с нами он остаётся лишь в качестве голоса Ясмины Реза; великая потеря. Для меня это очень странно – Хэмптон в роли секретаря, пишущего под диктовку для драматурга, не стоящего и одной десятой его самого».

Из статьи (2001), посвященной драматургу и режиссеру (автор "Кэррингтон" и сценария "Полного затмения"), Кристоферу Хэмптону.

Статья полностью в моём переводе

снова "Париж, я тебя люблю" / Paris, je t’aime (2006)

Впечатлил вторичный просмотр этих чудесных (в большинстве своём) виньеток. Захотелось написать о фильме еще раз - и подробнее.

Сначала планировалось снять 20 историй — по количеству округов Парижа, но две из них, о XV-м (режиссёр — Кристофер Боэ/Christoffer Boe) и XI-м округе (режиссёр — Рафаэль Наджари/Raphaël Nadjari) не вошли в фильм «по причине не соответствия духу всего произведения». Звучит несколько загадочно, ибо фильм и так являет собой коллаж историй довольно неоднородных. Долгое время к участию в проекте готовился Хулио Медем (Julio Medem), однако в итоге он оказался занят работой над «Беспокойной Анной».

Съемочный график был плотным – по 2-3 дня на одну историю. Замысел принадлежит Тристану Карне (Tristan Carné), разработка совместно с Эммануэлем Бенбии (Emmanuel Benbihy), который также снял «склейки» между эпизодами – виды Парижа.

Фредерик Обюртен (сценарист истории номер 17): «Мы старались приглушить эмоциональные, драматические и тематические элементы каждого эпизода и посмотреть, что общего у всех этих фильмов». Симон Жаке (Simon Jacquet): «Мы хотели, чтобы каждый эпизод проявил весь свой потенциал, но самое главное, чтобы соблюдалась эмоциональная прогрессия фильма в целом».

Я не стала выстраивать короткометражки по степени их симпатичности для меня. Это очевидно – чем больше написано о фильме, тем тем больше он впечатлил. И наоборот.

История первая. XVIII округ: Монмартр (Montmartre)

Режиссёр и сценарист — Бруно Подалидес (Bruno Podalydès), брат известного актера Дени Подалидеса, "Целуйте, кого хотите".
Мужчина (в этой роли сам режиссер) пытается найти место для парковки. Он томим одиночеством и (в зеркало заднего вида) провожает завистливым взглядом парочки и мамаш с детьми.
«Не обязательно, если один – то одинок. Из этого делают настоящую трагедию. Я не могу этого понять. Я всё еще красив, в хорошей форме, у меня хороший автомобиль, который всё еще работает. После техосмотра, правда, один из дворников подергивается и подушка безопасности только одна, но она в порядке. Мой ежемесячный доход неплох, да и чувство юмора тоже. Я умею шутить о многом, о самом себе, например. Но я несчастен и одинок».

Одна из прохожих в зеркале не показывается... Мужчина помогает женщине (Флоранс Мюллер/ Florence Muller) – она оказывается диабетиком, - уложив на заднее сиденье своего авто. Она благодарно берет его за руку.

Она: Ваша рука на моей шее помогла мне.
Он: Мне тоже.
Женщина вспоминает о назначенной встрече «с табакологистом», а мужчина вызывается её подвезти и даже подождать. В финале среди прочих персонажей фильма – хохочущая пара из этой истории.

История вторая. V округ: Набережная Сены (Quais de Seine)

Авторы – супружеская пара, американский сценарист Пол Маеда Бержес (Paul Mayeda Berges) и индийско-британская режиссер Гуриндер Чадха (Gurinder Chadha).

Трое парней сидят на берегу Сены и заигрывают-комментируют мимоидущих девушек. Их сальности слышит сидящая рядом девушка-мусульманка по имени Зарка (Лейла Бекти/Leïla Bekhti). Уходя, она падает, споткнувшись о камень и роняет хиджаб (Когда я ношу хиджаб, я чувствую свою веру, он меня защищает). Один из парней (Сирил Дескур/ Cyril Descours) приходит ей на помощь. Зарка идет в мечеть. Франсуа, помедлив, спешит следом. У мечети девушка знакомит Франсуа со своим дедом.

История третья. IV округ: Маре (Le Marais)

Автор истории - Гас Ван Сент, говорит само за себя. Симпатичный (не на мой вкус, но по фильму) Гаспар (Гаспар Ульель/Gaspard Ulliel, опять же, "Целуйте, кого хотите") встречается с симпатичным (то же самое) Эли (Элиас Макконнелл/Elias McConnell), зайдя по делу в художественную мастерскую. Любитель джаза и Кобейна, Гаспар разражается пространным монологом о родственных душах и таком прочем, но после его ухода выясняется, что Эли почти не говорит по-французски.

История четвертая. I округ: Тюильри (Tuileries)

Режиссёры и сценаристы — Джоэл и Этан Коэны (Joel and Ethan Coen).

«Париж известен, как город света. Город культуры, любителей искусства, истории, любви...»

Уморительная история в типичном для братьев Коэнов стиле. Американский турист (Стив Бушеми/Steve Buscemi) в ожидании электрички метро становится свидетелем пылких объятий, а затем столь же пылкой ссоры французской парочки (Жюли Баталь/Julie Bataille и Аксель Кинер/Axel Kiener). Нарушив правило поведения в Париже – в метро нельзя встречаться взглядом с окружающими! – турист поплатился.

Не самая, но одна из моих любимых историй – благодаря игре Бушеми и множеству ироничных деталей (фото американского солдата, пострадавшего в "городе любви" от сифилиса - и нехороший прыщик, который растерянный турист замечает у губ француженки:)).

История пятая: XVI округ: Далеко от 16-го округа (Loin du 16e)

Авторы – бразильские сценаристы и режиссеры Уолтер Саллес (Walter Salles) и Даниэла Томас (Daniela Thomas).

Очень понравилась - запомнилась - эта печальная бессловесная история. Красивая девушка Анна (Каталина Сандино Морено/Catalina Sandino Moreno) затемно поднимается по звонку будильника, несет своего младенца в ясли, баюкает его колыбельной песенкой ("Que Linda Manito..."), потом немыслимо долго – автобус, метро, метро... - едет на работу в богатый район Парижа.

Она – няня такого же малыша. Хозяйка (она существует только в качестве голоса) говорит, что вечером будет поздно. У девушки гаснет взгляд – ей так долго добираться домой, она надеялась поскорее вернуться к своему ребенку...

Слышится плач – склонившись над кроваткой чужого младенца, она напевает ему ту же колыбельную, глядя в окно и думая о своём малыше.

История шестая. XIII округ: Порт де Шуази (Porte de Choisy)

Странная история от австралийского режиссера Кристофера Дойла (Christopher Doyle, женатого на китаянке "подобной ветру" (см. trivia)), которая, по-видимому, должна производить комический эффект (на меня не произвела). Торговый представитель косметической фирмы (Барбет Шрёдер/Barbet Schroeder) посещает «крутую» клиентку (Ли Хин/Li Xin). Смахивает (намеренно, надо понимать) на кичеватую рекламу средств для волос. Самая нелюбимая (наравне с вампирами).

История седьмая. XII округ: Бастилия (Bastille) - о ней подробно

История восьмая. II округ: Площадь Побед (Place des Victoires)

История от японского режиссера Нобухиро Сува (Nobuhiro Suwa). Безутешная мать (Жюльетт Бинош) страдает после смерти своего маленького сына (Мартин Комб/Martin Combes), который любил истории про ковбоев. Один из таких ковбоев (Уиллем Дефо/Willem Dafoe) появляется, чтобы дать матери и сыну проститься.

Красиво снято: ночь, дождливая улица, фонари, отраженные в мокром асфальте; такие ирреальные цвета.

История девятая. VII округ: Эйфелева башня (Tour Eiffel)

Французский аниматор Сильвен Шоме (Sylvain Chomet), автор симпатичного «Трио из Бельвилля» с историей от лица маленького мальчика (Дилан Гомон/Dylan Gomong) - огромные очки, непомерный ранец. Сын мимов рассказывает о романтической встрече в тюрьме своих папы (Поль Путнер/Paul Putner) и мамы (Йоланда Моро/Yolande Moreau, плаксивая консьержка из «Амели»).

Мимов не люблю, но вообще сказка очень добрая.

История десятая. XVII округ: Парк Монсо (Parc Monceau)

История от мексиканца Альфонсо Куарона (Alfonso Cuarón). Пожилой мужчина (Ник Нолт/Nick Nolte) встречается с девушкой (Людивин Санье/Ludivine Sagnier). Разглядеть, кто есть кто, непросто – они бредут где-то в полутьме вдалеке (один длинный кадр). Сначала кажется, что они любовники с внушительной разницей в возрасте, причем девушку тиранит некий Гаспар - большой собственник, судя по разговору. В итоге выясняется (для меня это и не было загадкой), что они – отец и дочь, а Гаспар – младенец, требующий заботы юной мамаши. Впечатление нейтральное.

История одиннадцатая. III округ: Квартал Анфан-Руж (Quartier des Enfants Rouges)

Оливье Ассайяс (Olivier Assayas) повествует про американскую актрису (Мегги Гиленхал/Maggie Gyllenhaal), любительницу героина, которая, кажется, «запала» на драг-дилера на мотоцикле.

История двенадцатая. XIX округ: Площадь де Фет (праздников) (Place des fêtes)

Наравне с историей про умирающую жену – самая грустная и самая запомнившаяся. Немецкий режиссер и сценарист Оливер Шмитц (Oliver Schmitz) про рассовые проблемы. Умирающему безработному нигерийцу (Сейду Боро/Seydou Boro) - его среди бела дня пырнули ножом - в качестве предсмертного утешения была послана красивая темнокожая девушка (Айса Майга/Aïssa Maïga).

Он уже видел её однажды - на парковке, где работал уборщиком; влюбился и напел ей грустную и красивую песню.

Он: Меня кто-то укусил, какой-то подлый москит. Здесь вообще опасно. В Лагосе спокойнее. Как вас зовут?
Она: Софи.
Он: Я бы дал вам свою визитку, да они закончились. Как насчет чашки кофе, Софи? Соглашайтесь. А можно мне помассировать ваши ступни?
Она: С чего бы это я вам позволила?
Он: Они устали.
Она: Правда?
Он: Вы всю ночь бегали по моим снам... Пожалуйста, выпейте со мной кофе.

При минимуме диалогов, некачественный перевод всё же смог испортить впечатление от первого просмотра. Смотреть обязательно в оригинале и/или с субтитрами.

История тринадцатая. IX округ: Пигаль (Pigalle)

Американец Ричард ЛаГравенезе (Richard LaGravenese) с печалью и иронией рассказывает про некогда знаменитых актеров, немолодых супругов (он – Боб Хоскинс/Bob Hoskins, она – Фанни Ардан), которые среди борделей разыгрывают «спектакль на двоих».

Ричард ЛаГравенезе говорит: «Округ Пигаль подал мне идею написать что-то горько-сладкое, одновременно смешное и грустное. Историю о том, что мужчины и женщины говорят на разных языках, когда речь заходит о сексе и любви».


Та же история – когда смотрела в первый раз, дебильный перевод сделал фильм абсолютно невнятным. Ситуация деградирует - даже фирменный диск не гарантирует от безграмотного перевода. Сейчас посмотрела с гораздо большим удовольствием (англ.)

Фанни: Я этого стою!
Боб (подсказывает): Дальше сцена, где ты меня целуешь...
Фанни: Да я знаю, но эта реплика такое клише! «Я этого стою!»

Фанни: Поцелуй меня неожиданно! Удиви меня!
Боб: Меня, меня, я, я! Ты всегда хочешь понимания своих чувств. А мои – так, детство. Секс не грязен, пока мы его не пачкаем! Здесь тоже может быть красота!
Фанни: Это не то, что называю красотой я!
Боб: Мне нужно немного помочь! Ты не знаешь, что значит для мужчины, когда чувства ушли! Когда больше ничего не чувствуешь!
Фанни (даёт пощечину): А это почувствовал?
Боб (стриптизерше): А сколько вы возьмете за то, чтобы посмотреть на ссору?

Боб: Прогуляемся вместе?
Фанни: Мне так стыдно.
Боб: Почему? Думаю, ты сделала это из любви.
Фанни: А что из любви делаешь ты?
Боб: Я испытываю боль... и скучаю по нас, какими мы были.

История четырнадцатая. VIII округ: Квартал Мадлен (Quartier de la Madeleine)

Канадец, творец ужастиков Винченсо Натали (Vincenzo Natali) – про молодого туриста (Элайджа Вуд/Elijah Wood), которого укусила вампирша (Ольга Куриленко/Olga Kurylenko). В роли другой жертвы вампирши – режиссер истории номер 15 Уэс Крейвен.
Я понимаю, что эта история добавляет разнообразия граням изображаемого Парижа. Но наряду с кичевой китайской парикмахершей – самая пустая, на мой вкус.

История пятнадцатая. XX округ: Пер-Лашез (Père-Lachaise)

Смешная история от американца Уэса Крейвена (Wes Craven) - про парочку англичан, посетивших могилу Оскара Уайльда. Режиссер находит Пер-Лашез «прекрасным местом, где можно почувствовать себя счастливым, потому что ты на земле, а не под землей. Отличное место для съемок фильма, цель которого – показать разницу в восприятии жизни».


Она: Как красиво!
Он: Куча могил.
Она: Но какие люди – Шопен, Сара Бернар...
Он: Мертвые люди.

Она (Эмили Мортимер/Emily Mortimer) большая поклонница скандального автора, её жених (Руфус Сьюэлл/Rufus Sewell, Марк Гертлер в моей обожаемой «Кэррингтон») сей страсти не разделяет.

Он: Я не умею тебя рассмешить. Ты сказал мне это утром в Лувре.
Она: То, что сказано в музее, несерьезно.

Она: Знаешь, что он [Уайльд] сказал, умирая?
Он: «Похороните меня под жутким надгробием?»


В пылу ссоры жених навернулся лбом о «жуткое надгробие», вследствие чего ему явился призрак Уайльда (Александр Пейн/Alexander Payne) и посоветовал помириться с подругой.

Тот в порыве вдохновения забросал вновь покорённую невесту афоризмами Уайльда.

Классные британские актеры! У девушки ("Ноттинг Хилл", секретарша Николь в "Розовой пантере") такая живая мимика.

История шестнадцатая. X округ: Предместье Сен-Дени (Faubourg Saint-Denis)

После тихого романтичного эпизода про кладбище – грохот отбойного молотока. Это знаменитый немецкий режиссер Том Тыквер начинает свою романтичную историю, в шум-гам-динамично-рваном (традиционном для себя) стиле.

История про слепого парня (Мельхиор Беслон/Melchior Beslon - необычный парень, необычное имя) и его подружку, начинающую актрису (Натали Портман).

Франсин: Томас, слушай. Временами жизнь требует изменений. Переходов. Как времена года. Наша весна была чудесной, но лето закончилось и мы пропустили нашу осень. И сейчас вдруг стало холодно, так холодно, что всё замерзает. Наша любовь уснула, и внезапно всё укрыл снег. Но если засыпаешь в снегу, то не почувствуешь, как наступает смерть. Береги себя.

Он думает, что они расстанутся, и в его сознании молнией пролетает история их знакомства и любви.

Это было 15 мая. Весна была поздней. Собирались дождевые облака.

Слепой Томас услышал вопли Франсин – она репетировала сцену перед прослушиванием в актерскую школу.

Томас: И конечно, тебя приняли. Ты переехала из Бостона в Париж, в маленькую квартирку на рю дю Фобур Сен-Дени.
Я показал тебе район, где жил, мои бары, мою школу. Я познакомил тебя с моими друзьями, моими родителями.
Я слушал тексты твоих ролей, твоё пение, твои надежды, твои желания, твою музыку.
Ты слушала мои. Мой итальянский, мой немецкий, немного русского.

Я подарил тебе уокмен.

Ты подарила мне подушку.
А однажды ты поцеловала меня.
Время шло, время летело, и всё казалось так легко, та просто, так свободно, так ново, так неповторимо.
Мы ходили в кино, мы ходили на танцы, мы ходили за покупками, мы смеялись, ты плакала, мы плавали, мы курили, мы брились, иногда просто так, иногда по поводу. Да, иногда была причина.
Я провожал тебя в академию, я готовился к экзаменам, я слушал твоё пение, твои надежды, твои желания, твою музыку. Ты слышала мои.
Мы были близки, так близки, неизменно близки. Мы ходили в кино, мы плавали, мы смеялись. Ты кричала, иногда по поводу, иногда без.
Время шло, время летело.
Я водил тебя в академию, я готовился к экзаменам.
Ты слушала мой итальянский, немецкий, русский, французский.
Я готовился к экзаменам.





Ты кричала, иногда по поводу.
Время шло без причины. Ты кричала без причины.
Я готовился к экзаменам, моим экзаменам, моим экзаменам.
Время шло, ты кричала, ты кричала, ты кричала.

Я ходил в кино...
Прости меня, Франсин.

Я не вполне поняла, зачем девушка сообщила ему об "уснувшей любви" – то ли хотела бросить, то ли репетировала очередной монолог.

В финале фильма среди прочих персонажей «Парижа» мы видим эту счастливую пару на улице. Вместе.

История семнадцатая. VI округ: Латинский квартал (Quartier Latin)

Американская актриса Джина Роулендс (Gena Rowlands) сочинила историю, которую сняли Жерар Депардье и Фредерик Обюртен (Frédéric Auburtin). Пожилая пара (он – Бен Газзара/Ben Gazzara, она – сама Роулендс) встречается в ресторане у Депардье накануне официального развода и с явной взаимной симпатией обменивается шпильками.
Пару лет назад эпизод почему-то оказался среди понравившихся. Теперь не помню, почему - пресно и скучно.

История восемнадцатая. XIV округ: 14-ый округ (14e arrondissement)

Александр Пейн, показавшийся в 15-й истории как призрак Оскара Уайльда, с грустной и ироничной историей про одинокую немолодую Кэрол (Марго Мартиндейл/Margo Martindale). Она типичная американка; работает почтальоншей в Денвере, живет одна с парой собак и обожает Париж. Ради поездки в город мечты выучила язык – и вот теперь на ломаном французском повествует о своих парижских впечатлениях.

Александр Пейн: «Мне на самом деле не очень хотелось рассказывать историю про американку в Париже. Но так вышло, история сама меня нашла».

Кэрол: Я сэкономила немного денег и отправилась в Париж. На шесть дней. Через пять дней я всё еще чувствовала себя утомленной после перелета... Я хотела приехать с группой туристов, но я очень независимый человек...

А еще я хотела попрактиковаться в языке. [обращается к парикмахерше на французском – та отвечает ей по-английски]...
Много разного говорят о Париже... Говорят, что это место, где вы можете найти любовь.
...Я побывала на известном кладбище, где похоронены знаменитые люди. Я видела могилу Жан-Поль Сартра и Симоны Бовуар [в фильме, возможно, намеренно, вместо французской писательницы называют имя: Симон Боливар (Simon Bolivar), руководитель борьбы за независимость испанских колоний в Южной Америке - хотя дальше Кэрол говорит про двух авторов, любивших друг друга:)].
...Однажды меня тоже похоронят, и возможно, никто не будет меня навещать... Но я не грустный человек.
Иногда я думаю, что было бы хорошо, чтобы рядом был кто-то, с кем можно поделиться, сказать: Как красиво, правда?
Но никого подходящего рядом нет.

...Сидя здесь, одна в чужой стране, далеко от моей работы и от всех, кого я знаю, меня вдруг переполнили чувства. Словно я вспоминала что-то, чего никогда раньше не знала. Или то, чего всегда ждала, не зная, что именно это было. Может, что-то забытое, или что-то, что я упустила в жизни.

Могу только сказать, что одновременно ощутила радость и печаль. Но не сильную печаль. Потому что я вдруг почувствовала себя живой. Да, живой. Именно в этот момент я влюбилась в Париж.
И почувствовала, что Париж влюбился в меня.

"Париж, я тебя люблю". История седьмая. XII округ: Бастилия (XIIe arrondissement, Bastille) / Paris, je t’aime (2006)

Когда пару лет назад смотрела сборник историй о Париже, эта была одной из любимых.
Когда посмотрела фильм теперь, поняла, что дивно рассказанная история от испанки Изабель Куэкс (или Койше / Isabel Coixet) стала - самой любимой.


Мужчина (Сержио Кастеллито/Sergio Castellitto) ждёт жену в кафе, чтобы сообщить ей о том, что бросаёт её - ради пылкой молодой стюардессы. Но жена (Миранда Ричардсон /Miranda Richardson, "Ущерб") только что узнала о своём страшном диагнозе – она умирает...

(голос за кадром):
«Он смотрел на свою жену, переходящую улицу. Она до сих пор носила длинное красное пальто, которое давно обещала выбросить - и которое сохраняла в своём гардеробе год за годом.
Всё в жизни она всегда делала одинаково, с завидным постоянством. И именно эта черта так привлекла его, когда они встретились в первый раз.
Одна и та же одежда, надеваемая в который раз. Груды помады, которую она никогда не использовала.
Эта песенка.

Эта размеренность и аккуратность, с которой она готовила.
Всё это была часть жизни, ставшей ему чужой, и оставить которую он намеревался между главным блюдом и десертом.

- Добрый день, мадам.
- Добрый день.

Он почувствовал сверхъестественное логическое несоответствие места, где собирался сказать, что бросает её. Именно здесь он впервые понял, что перестал её любить.

Когда она улыбнулась, он едва не крикнул: Я бросаю тебя! Перестань улыбаться!

Но вместо этого он предложил ей выпить.

Его всегда раздражало, что она никогда не заказывала десерт, зато почти всегда съедала то, что приносили ему.

А хуже всего было то, что она никогда не заказывала того, что любит.
«Я совсем не уверен, что действительно хочу этот пирог,» - думал он.


Когда она начала плакать - так, как никогда прежде не плакала, - он подумал: ей известно, что он оставляет её ради Мари-Кристины, страстной стюардессы, которую он любил уже полтора года.

«Она знает, - думал он. - Ей было это известно уже давно. Я должен был это предвидеть».

Всё еще плача, она вынула из сумочки какие-то бумаги и протянула ему.

На безжизненном медицинском языке был приведен диагноз: лейкемия в последней стадии.
Врач: Мне очень жаль.


Когда он прочел бумаги, цель этой встречи стала совершенно ясна, и сверхъестественный металлический голос произнес: «Это твой крест».

И он его принял.


Он заказал три куска пирога в качестве компенсации, и отправил своей любовнице смс:

«Забудь меня. Серджио».

Он окружил её заботой, которой она всегда хотела.

Он вешал картины,
он переставлял мебель с одного места на другое,
он сопровождал её на утренние сеансы её любимых фильмов.

Он ходил с ней по распродажам, хотя всегда ненавидел шоппинг.
Он читай ей вслух «Мой любимый sputnik» Мураками.

И все, даже самые обыденные вещи приобрели особый смысл с того момента, когда он понял, что делает всё это для неё - в последний раз.

Он вёл себя, как влюбленный.
И он снова стал влюбленным.

А когда она умерла у него на руках, он впал в эмоциональную кому, из которой не может выйти.

И до сих пор, спустя годы, его сердце сжимается, когда он видит женщину в красном длинном пальто».

Закадровый рассказ сопровождает красивая музыка.
Кроме сюжета - трогательного ухаживания за беспомощной любимой, - напоминанием о «Поговори с ней» Альмодовара - актёры. Хавьер Камара (Javier Cámara) исполнил здесь роль доктора, а Леонор Уолтинг (Leonor Watling) появилась в качестве любовницы-стюардессы.

Героиня Миранды Ричардсон постоянно напевает милую песенку "Le Tourbillon", которую Жанна Моро исполнила в фильме Франсуа Трюффо «Жюль и Джим» (Jules et Jim, 1962).

Код неизвестен: Неоконченный рассказ о нескольких путешествиях / Code inconnu: Récit incomplet de divers voyages (2000)

Code Unknown: Incomplete Tales of Several Journeys (2000)

Михаэль Ханеке, неутомимый препаратор реальности, в очередной раз в неё – в гиперреальность! - толкающий. Повествование натуралистично, почти документально – обычный для режиссера, обладающего даром создавать мрачную, тоскливо-удушливую, болезненную атмосферу, холодно-протокольный стиль. Ханеке выкладывает перед нами кусочки паззла; позволяет окунуться в обрывки жизней других – самых обыкновенных - людей. Сначала кажется: простые констатации; изображение поверхности. Но если вдуматься – а сделать это придется, потому что фильм не отпустит и много дней спустя после просмотра – окажется, что всё взаимосвязано и взаимообусловлено – и всё плохо. Даже в многонациональном (мультикультурном!) мегаполисе вроде Парижа людей безнадежно, высочайшим и толстенным забором, разделяют национальности, языки, запаянность, закапсулированность в собственных жизнях и бедах, никому, кроме тебя самого неведомых и - неинтересных.

Сюжет «Неоконченного рассказа о нескольких путешествиях» (в русскоязычном переводе это часть названия фильма отсутствует) - раздроблен на зарисовки-наблюдения.

В первый раз посмотрела фильм в 2004. С тех пор в память врезались два сжимающих сердце эпизода: плевок араба в лицо женщине в метро, и невыносимые, задыхающиеся рыдания румынки, её рассказ об унижениях...


Начало. В интернате для глухонемых дети играют в то, что мне известно под названием «корова»: водящий что-то изображает, остальные должны угадать, что им показали. Девочка - отступает озираясь, затравленно сжимается в комочек у белой стены... Дети на языке глухонемых высказывают предположения:

«Одинокий?», «Тайник?», «Гангстер?», «Нечистая совесть?», «Грустно?», «Запертый?». Девочка каждый раз отрицательно качает головой, - кажется, она готова заплакать от обиды: никто не понимает, что она показала. Код неизвестен.

...Анна (Жюльет Бинош) выходит из дома в центре Парижа. Она актриса, торопится на пробы. Возле дома её ждет Жан (Александр Хамиди/Alexandre Hamidi), младший брат её бойфренда Жоржа (Тьерри Нойвик/ Thierry Neuvic), военного фотографа. Жан сбежал с отцовской фермы: Жду уже целый час. У вас код в подъезде сменили. - Почему не позвонил? – Я звонил – автоответчик.

Анна удивлена побегу (Я думала, тебе нравится на ферме), но соглашается приютить его; сообщает код от двери и угощает пирожком.

Следует ужасная гадость - скомканную замасленную бумажку Жан швыряет на колени (в протянутую руку) нищенке, использовав женщину вместо урны...

Это румынка по имени Мария (Луминицу Георгиу/Luminita Gheorghiu) – она тихонько сидит в углу на улице, прося милостыню. Очевидно, привыкнув к подобному обращению, Мария возмущения не выражает. Однако темнокожий прохожий – его зовут Амаду - требует, чтобы Жан извинился перед женщиной.

«Чокнутый», - раздраженно комментирует Жан, а когда тот не отстаёт, дает выход своей ярости; следует стычка, полиция.

Только трое участников происшествия – Жан, Амаду и Мария – понимают, что происходит. Все остальные оценивают по-разному и неправильно: хозяин соседнего магазина обвиняет обоих в хулиганстве, заодно выражая недовольство по поводу Марии (Покупателей отпугивает!). Анна защищает «бедного мальчика» Жана. Белые полицейские оценивающе осматривают участников происшествия и сразу набрасываются на чернокожего, хотя ведет он себя очень вежливо и согласен пройти с ними (Не нужно меня задерживать. Я не сделал ничего плохого, пойду по своей воле!). Но его скручивают.

Грубо хватают и защищаемую им «женщину, которая просила милостыню».

Фильм состоит из эпизодов, снятых одним продолжительным кадром; всё - в реальном времени, без использования монтажных правок.
Уже в первой сцене отражена идея, заявленная в названии фильма: мы о многом догадываемся, но мало что знаем наверняка. Люди не просто неправильно понимают поведение друг друга. Они говорят на разных языках. В фильме говорят на французском, арабском, немецком, румынском, английском языках, а также на африканском языке Malinka и французском языке жестов.

Из первой сцены-завязки расходятся обрывки нитей-жизней её участников. Фильм предназначен для многократного просмотра; иначе невозможно постичь этот разноликий коллаж из историй, неожиданно, почти на полуслове начинающихся и обрываемых, между которыми - долгие затемнения, а также «незавершенные», никак не объясняемые сцены. Беспорядочно обрываемые, сцены создают эффект прерывистой, затрудненной речи заики; добавляют «невысказанности»; еще сильнее подчеркивают невозможность не только понимания между людьми – но и простого общения.
Подобно произведениям Кесьлевского, фильмы Ханеке сделаны не для развлечения – для духовной работы. Многое нужно попытаться расшифровать – или (ведь код неизвестен) хотя бы почувствовать.


...Письмо Анне от Жоржа («Несколько раз собирался тебе писать, но бросал...») иллюстрируют его фотографии из Косово. Он часто уезжает и это отнюдь не укрепляет их отношения. В фильме использованы фото военного фоторгафа Люка Делахойи (Luc Delahaye).






...Амаду (Она Лу Йенке/Ona Lu Yenke) работает в школе для немых детей, где учится его младшая сестра.

Мать Амаду, рыдая, рассказывает отцу о случившемся (об этом можно только догадываться, поскольку все не французы в фильме говорят на родных языках; перевода нет). Отец работает таксистом; это спокойный и воспитанный человек.

(Запоминающаяся деталь: он просит пассажира такси выйти, пассажира нам так и не показывают, слышны лишь его недовольные реплики).
Об отце с видимым удовольствием и восторгом повествует Амаду позже, когда приходит в ресторан с подругой – как отец вывернулся из ситуации, в которой оказываются беженцы в чужой стране (и освободившиеся заключенные в своей): работу можно найти только при наличии паспорта, а паспорт отдают только в обмен на сертификат о месте работы.

Амаду вступился за нищенку-румынку, поскольку устал от пренебрежительного отношения коренных французов к себе и своим близким... Ирония в том, что «добрый самаритянин» подвел Марию – её депортировали.

Позже мы видим обед в семье Амаду – он разговаривает на языке немых с маленькой сестрой; мать ругается на родном языке, старшая сестра отвечает на французском. Отец уехал на родину и они спорят, вернется ли он когда-нибудь.

С глухонемыми детьми Амаду занимается музыкой, они играют на барабанах. Одна из репетиций показана в первой части фильма, а ближе к финалу – выступление барабанщиков на улице, перед людьми. Создаваемый ими напряженный ритм становится сопровождением финальных сцен фильма: румынка в отчаянии неприкаянно бродит по улице, Жорж не может попасть домой...
Звукоряд фильма подчеркивает документальность повествования: шумы улицы, обрывки разговоров, бормотание телевизоров и звуки из соседних квартир, музыка из радиоприёмников и барабанный бой.


Длинная сцена – бессловесную Марию, до самого последнего момента в наручниках, сажают в самолет полицейские.

Мария в Румынии встречается с мужем (Боб Николеску/Bob Nicolescu) и семьей, скоро они переезжают в новый дом - полудостроенный, зато свой. Наверное, в том заслуга Марии – но она мучительно стыдится того, что вынуждена попрошайничать...

Ханеке вставил в «Код неизвестен» как бы другой фильм – он даже имеет своё название, «Коллекционер». Анна на пробах играет сцену: она - жертва маньяка, запертая в звуконепроницаемую комнату без окон-дверей.

«Дверь заперта, вам отсюда не выйти».

– «Это шутка? Что это значит?» - «Это значит, что вы здесь умрете. Я хочу посмотреть, как вы будете умирать».

Возможность наблюдать за чьим-то умиранием, сделать видеозапись – излюбленная тема Ханеке - препаратора синдрома насилия («Видеопленки Бенни», ставшие сенсацией Каннского фестиваля еще в 1992 году; «Забавные игры»).

Проба Анны - один из самых запоминающихся эпизодов фильма: снят словно любительской камерой; лицо Анны выражает недоверие, ужас, растерянность, отчаяние, - целая бездна разнообразных эмоций; начинаешь сомневаться, что она играет, что это – понарошку.



Жюльет Бинош, из интервью: «Единственное, что я попросила для этой сцены, это черный занавес, такая Де Нировская вещь. Я слышала от людей, с которыми работала, что Де Ниро просит черный занавес. Я никогда о таком не думала, считая, что нужно просто использовать своё воображение. А здесь я должна была сыграть, что я в одна и напугана, но на меня смотрели 30 человек, так что я попросила черный занавес. Это было уже вечером, в конце дня, у нас была всего пара часов на эту сцену, но мы всё сделали».
Кстати, в этом же интервью актриса говорит, что Ханеке начал писать сценарий «Кода» после того, как она обратилась к нему, выразив желание поработать вместе.


Крупный план Бинош, её игра поразительна; натуралистична до крайности; этот эпизод с мириадой выражений её лица можно смотреть бесконечно.

Благодаря этой неподдельности, Ханеке размывает границы, смешивает реальности - «фильм-в-фильме» выглядит в равной степени достоверным.

Позже (в «Коллекционере» - раньше) хорошо одетую Анну водит по дому подозрительный риэлтор (тот самый маньяк). Еще позже (в «Коллекционере» - раньше) Анна с мужем плавают в бассейне, в роскошном высотном доме. Внезапно они видят своего маленького сына вскарабкавшимся на самый край балкона. Анна (беззвучно) кричит – знаменитый кадр, ставший обложкой для фильма. Пьеро, сына, спасли, но семейство решает переехать в другой дом, на первый этаж (Я не хочу каждый раз бояться, что ребенок упадет). Всё это оказывается отснятым материалом, а актеры давятся смехом в студии для озвучивания.

Мне был неясен этот эпизод. Среди рецензий нашла такое объяснение: мотив актерской игры – поиск подлинности, неподдельности. Что значит играть достоверно? Философские размышления по этому поводу рассыпаны по всему фильму, выстраиваясь в «Коллекционера».

...Отец Жана и Жоржа (Сепп Бирбихлер/Josef "Sepp" Bierbichler) – угрюмый и молчаливый фермер.

Он всегда надеялся, что Жан будет жить рядом, работать на ферме. То, что сын хочет уйти из дома, мучительно для отца (дав Жану поесть, отец невозмутимо выходит – но мы видим, что он запирается в туалете, просто чтобы побороть растерянность). Становится понятно, что хамское поведение юноши в начале фильма объясняется конфликтом с отцом (а отчасти и раздражением, что он не мог попасть в дом Анны и Жоржа) – иначе он проявил бы, возможно, больше сочувствия.

Отец покупает Жану мотоцикл... Минималистичный, потрясающий кадр – и сразу ясно, что парень счастлив.


Однако вскоре он всё равно убегает, оставив отцу коротенькую записку...

Тот убивает всех своих быков, объясняя потом Анне и Жоржу, что самому работать на ферме ему не по силам.

...Анна дома, гладит одежду и смотрит передачу о культуре. (Во время съемок Бинош была беременна и это особенно заметно в этой сцене).

Слышит чудовищные крики ребенка и шум ссоры из соседней квартиры (выключает телевизор, прислушивается, выпивает бокал вина, у соседей воцаряется тишина, Анна продолжает смотреть телевизор). Её это беспокоит.


Однажды она обнаруживает под дверью записку: «Я не могу защитить себя. Беззащитный ребенок».

Думая, что записку написала пожилая соседка, Анна обращается к ней – но старушка (Андреа Тайнси/Andree Tainsy) всё отрицает. Писала она записку или нет?
(по фильму за этим эпизодом сразу следует другая записка, о которой я говорила выше - от беглеца-Жана отцу).

Позже в супермаркете Анна взволновано рассказывает о записке Жоржу: «Десятилетняя девочка так не пишет, бред». Жорж, на манер отца-фермера, пытается сохранить невозмутимость: «Я здесь не при чем». – «Ты всегда не при чем. Чуть что – сматываешься».


Анна устраивает сцену, обвиняя Жоржа в неспособности или нежелании обустроиться, осесть; заявляет, что сделала от него аборт. Правда это или нет? «Решать тебе», - говорит она Жоржу.
Даже в отношениях близких, любящих людей - код неизвестен.

Позже следует церемония похорон – девочка Франсуаза, соседка Анны, умерла. То есть, Анне всё же стоило вмешаться? Пожав руки родителям умершей девочки (о которых она думает, что они истязали дочь), Анна уходит.

Когда они бредут с кладбища (молчаливые соучастники), у старушки-соседки под носом - горестная и трогательная капля...

В ресторане - Анна и Жорж с друзьями.
Приятель: Как тебе возврат к цивилизации?
Жорж: Столько денег приходится тратить! Если серьезно, возвращаться не трудно – здесь всё привычное, по крайней мере, поначалу. Через несколько дней становится тяжелее. Там всё просто и понятно... Это здесь сложная жизнь. А там всё получается наоборот: в первые дни нелегко, а потом быстро встаешь на ноги...
Анна обрывает неприятный ей рассказ Жоржа прозаическим вопросом про стоматолога...


Франсин: Ты и правда считаешь, что должен фотографировать разрушенные деревни и трупы, чтобы я могла представить себе войну? Или этих индийских детей, чтобы я знала, что такое голод?
Жорж: Не нервничай, а то не сможешь есть десерт... Для тебя это теория, а для меня опыт.
Франсин: На снимках это не передать!


Здесь же оказывается Амаду с подругой (лишь едва коснувшись отношений этой пары, Ханеке сумел показать, настолько они трепетны и прекрасны).
«Вот тот парень, что напал на Жана», - говорит Анна Жоржу.

Позже Жорж тайком делает снимки пассажиров метро.

На фоне (закадрового) письма от Жоржа (на этот раз из Кабула; после освобождения от плена у талибов) показывают великолепные портреты (их автор, как и фото из Косово – военный фотограф Люк Делахайе/Luc Delahaye; здесь есть другие фото "из метро").



От них невозможно оторваться. Как и серия фотографий из Косово, они продолжают тему разобщенности, непроходимой ледяной пустыни между людьми.

Исследование отчуждения. Совершенно потрясающие портреты.

Немного коробит, что сделаны тайком, но, наверное, иначе исчезла бы непринужденность, подлинность.

Но каков будет ответ, если задать вопрос Франсины о роли фотографа? Может ли изображение отразить реальность? Способен ли художник подменить действительность в восприятии зрителя?

Жорж, за кадром: «Прибыл новый тюремщик. «Чем я могу вам помочь?» - спрашивает он на безупречном английском. У меня отлегло от сердца. Я ему рассказываю, что я – журналист, фотограф, что это недоразумение... Он смотрит и снова спрашивает: «Чем я могу вам помочь?» Я снова, уже медленнее, всё ему рассказываю... В первый раз я мог волноваться и наговорить лишнего. А он опять: «Чем я могу вам помочь?»

Это была единственная фраза, которую охранник знал по-английски, и даже не понимал её смысла... Можешь рассказать эту историю Франсин – она посмеется.

Сидя в темной камере, я думал о её словах. Очень легко ни во что не вмешиваться, рассуждать о чистоте изображений и непередаваемой ценности информации. Думаю, всё дело в последствиях. На самом деле, она просто не хочет, чтобы её беспокоили. Хотя возможно, она и права. Что толку знать всё это? Мне кажется, что я уже не гожусь для мирной жизни. Для того, что называете миром вы».

...Мария пляшет на румынской свадьбе. А потом снова вынуждена вернуться в Париж попрошайничать. Одна из самых запомнившихся мне сцен, бьющая наотмашь – где Мария рыдает, пока её неунывающие компатриоты поют. У меня мурашки по коже – до (и после того) абсолютно молчаливая женщина вдруг заговорила...

И как! Задыхаясь от рыданий, она рассказывает другой сочувственной подошедшей беженке, как однажды хорошо одетый парижанин давая ей деньги просто швырнул банкноту ей на колени, вместо того, чтобы положить в её протянутую руку. Нищенство - воплощение неравенства.
Потрясает игра румынских артистов – всё пронзительно-ясно без слов.

Истории героев перемежаются, обрываются на полуслове, вставлены молчаливые ничего не объясняющие «документальные» зарисовки – фермер, отец Жоржа и Жана, на тракторе пашет землю; отец Амаду ведет такси в родном городе. За трагичным следует мнимо-легковесное. Например, после эпизода с мучительными рыданиями Марии – сцена «Коллекционера» и озвучивание Анной с партнером по фильму.

...Анна на прослушивании в театре закатывается смехом. Реакции от слушающих в зале людей нет. «Там есть кто-нибудь?» - задает она вопрос безмолвному тёмному залу.

...В метро – это один длинный кадр, - к Анне пристает молодой араб (Валид Афкир/Walid Afkir): Какая красотка!.. Что, со всяким сбродом вы не разговариваете? Как можно быть такой красивой и такой надменной?
Анна безмолвно пересаживается на другое место, подальше. Раздраженный тем, что она не реагирует на него провокации, араб плюет ей в лицо. За Анну заступается пожилой араб, ехавший рядом (Морис Бенишу/Maurice Bénichou).

Как и Анна, я сдавленно рыдала в конце эпизода - душит бессилие. Но самое страшное: то, что все пассажиры делают вид, что ничего не происходит! Они словно смотрят сквозь участников столкновения, никто не пытается вмешаться, приструнить парня.

Поразительная и такая знакомая ситуация! Любой житель города знаком с подобными – когда к тебе обращаются попрошайки или пристают досужие придурки. И никто никогда не вступится. С одной стороны, вполне объяснимо: зачем людям на голову приключения? "Не моё это дело". С другой стороны, расхожая фраза про то, что нигде человек не бывает так одинок, как в большом городе, набитом людьми – подразумевает и подобные ситуации. Большая редкость, если кто-то решится поддержать, защитить ближнего своего. Даже в такой ситуации, как у Ханеке – когда мерзкое столкновение развивалось у всех на глазах – все предпочли сидеть с оловянными глазами. Мы боимся мира вокруг нас. Мы немы. Мы равнодушны.

Лишь пожилой араб наконец решается защитить Анну – осмотрительно передав ей свои очки заранее, - и это так трогательно.

Интересно, что оба актера – Афкир и Бенишу – позже появятся в «Скрытом» того же Ханеке, в качестве сына и отца. Кстати, имена персонажей тоже не отличаются разнообразием: в «Скрытом» героиню зовут Анна Лоран, её мужа – Жорж, а сына – Пьеро (как и кино-сына в этом фильме).

Эта стычка в электричке метро еще раз касается струны расовой и классовой нетерпимости; напряжение фильма еще увеличивается, «космополитический» Париж далек от космополитических идеалов. Плевок араба своей хамской краткостью, резкостью напоминает жест, которым Жан бросил бумажку в протянутую руку Марии. Один из самых незабываемых моментов фильма (хотя мне кажется, фильм полностью состоит из таких моментов!).

Финальные сцены проходят под неумолчную, тревожную, навязчивую барабанную дробь ансамбля, составленного из учеников школы для глухонемых. Мария неприкаянно бродит по той же улице Парижа – «её» место заняла другая нищенка.

Когда она пытается умоститься на другом углу – её тут же тихо и быстро прогоняют: даже на попрошайничество у неё нет прав.
Из Кабула вернулся Жорж – но «код неизвестен», его в очередной раз сменили, Жорж не может попасть домой. Льёт дождь. Жорж идет в телефонную будку по соседству, звонит Анне – но, как и Жану в начале фильма, ему отвечает автоответчик. Мокрый, с дорожной сумкой в наклейках аэропорта, он потерянно стоит в этом ставшем ему чужим «мирном» мире.


В наступившей тишине (барабанный ритм наконец смолк) глухонемой мальчик рассказывает историю - интересно, какую?

Итак, верный себе, Михаэль Ханеке не даёт ответов – только ставит вопросы. Причем так решительно, что не задуматься над ними невозможно. «Код неизвестен» почему-то напомнил мне фильмы Кесьлевского – отчасти, наверное, из-за присутствия Бинош, которая здесь сыграла, на мой взгляд, одну из лучших своих ролей после «Синего».
Её Анна - персонаж, так или иначе объединяющий множество других героев фильма, все эти обездоленные, без-домные души, - и ниточки сюжета, вернее, их обрывков. Анна добра и сострадательна, но в ответ получает лишь странную записку и плевок в лицо.



Название фильма повсеместно в нём звучит и отражается: код неизвестен – ни код внутреннего мира другого человека, ни общения между людьми, ни взаимосвязи эпизодов, ни для понимания причинно-следственных связей событий и поступков, моральных дилемм (стоило Анне вмешаться в избиение соседского ребенка, например? Или Амаду – совершил благородный поступок или «подставил» несчастную румынку?).
Перед нами трагический мир полнейшей разобщенности, отчуждения, причём на всех возможных уровнях – вербальном, социальном, национальном, даже визуальном (спор Жоржа и Франсин).
Как писал Кундера, «Люди не понимают другу друга, и это нормально». Но как же печален этот мир.